Александр Солженицын безумно любил своего младшего сына, на любые вопросы он возвращался к теме семьи.
- "...А сбор материалов? Наталья Дмитриевна - моя постоянная помощница во всех работах, в том числе и в этой. Но еще мне очень помогает мой младший сын - Степан. Он очень интеллектуально развит, отзывчив, много читает и за многим следит. И когда я переехал в Россию, а некоторых материалов еще не хватало и сноски многие еще нужно было уточнять, а тут библиотеки в разгроме и не все нужное найдешь, то часто старые издания приходилось искать там, в Америке. Степан это делал и мне доставлял".
Александр Исаевич считает, что хорошо иметь троих сыновей - кто-то всегда поможет.Да, есть такая поговорка: один сын - не сын, два сына - не сын, три сына - сын.Конечно же, в семье есть и разногласия. У них нет полного единообразия мнений благодаря хотя бы тому, что уже часть жизни прошла у них без родителей. Но больше, всё-таки, единства и понимания, чем споров.

Младший из троих сыновей классика, которого безумно любил отец, насквозь русский по манере речи и поведения. Впечатление такое, что он всю жизнь прожил в России. Но это впечатление обманчиво: в России Степан Солженицын провел только первые пять месяцев из своих 30 лет. По опыту жизни он чистый американец. Учился в американской школе, получил степень бакалавра в Гарварде и магистра - в Массачусетском технологическом институте; сейчас живет под Нью-Йорком, работает экспертом по энергетике, экологии и градостроительству. Для сослуживцев и соседей он - Стефен, такой же американец, как и они. Старшие поколения о его русском происхождении и знаменитом отце вспоминают нередко, а вот у молодых людей его фамилия не вызывает ассоциаций.

Рождение Степана (он появился на свет в Москве в сентябре 1973 года) совпало по времени с драматическими событиями в жизни его отца. Именно в это время КГБ захватывает тайник с рукописью «Архипелага ГУЛАГ», после чего Солженицын дает сигнал парижскому издательству ИМКА-Пресс, и в конце декабря 1973-го выходит в свет первый том крамольной книги. В феврале 1974 года Александра Солженицына арестовывают, лишают гражданства и высылают из СССР. Солженицын с семьей попадает в Швейцарию, а еще через два года переезжает на постоянное жительство в США.

"Традиции"

Обычно 9 февраля Солженицын отмечал "день зэка". Роковое число, когда в 1945-м его арестовали. Отмерял скудную хлебную пайку, варил баланду, кашу на воде. С юмором замечал: к вечеру настолько входил в образ, что собирал в рот крошки и вылизывал миску. Зачем нужен был этот ритуал, материальное напоминание о том, о чем Александр Исаевич и так помнил ежечасно? Ежечасно помнить страдания тела нельзя. Если ты сыт, физическое ощущение голода забывается. "Память-то забывчива, тело-то заплывчиво..." -, говорит классик. "А вот если поголодать сутки - появляется знакомый страх: вдруг пищи и дальше не будет. Стертое годами нормальной жизни психологическое состояние возвращается". Александр Исаевич говорил, что время от времени стоит напоминать себе о страданиях плоти. О ее уязвимости. Он в принципе считал, что не нужно слишком баловать свою плоть, ибо это делает человека зависимым. Солженицын часто отговаривал свою жену "Брось ты курить. Ничего нельзя делать такого (кроме неизбежного), от чего становишься зависимым. Вот арестуют, - в начале 70-х арест был абсолютно реален, - а ты не можешь без сигарет. И твой следователь будет на этом играть"

Солженицын встретил Наталью Решетовскую, когда они учились в Ростовском университете, Решетовская - на химфаке, а Солженицын - на физмате. Любовь у них закрутилась в 1936 году. Но обоял он её не стихами, а... танцами. В университете образовалась танцевальная студия, и Солженицын увлекся танцами вместе с Решетовской - она была у него неотъемлемой партнершей... А на четвертом курсе они решили пожениться. Причем скрыли это от родителей - не хотели расстраивать мам несвоевременной женитьбой. Солженицын был у матери единственным ребенком, воспитывала она его одна (отец писателя трагически погиб на охоте) и очень им дорожила... Солженицын с Решетовской зарегистрировались 27 апреля (он любил числа, кратные девяти) 1940 года. И в целях конспирации так талантливо склеили странички в своих паспортах, где стояли штампы о регистрации брака, что обе мамы абсолютно ничего не заподозрили. Но полноценное свадебное путешествие студенты себе все же устроили. Лето провели в Тарусе. В лесу Солженицын читал жене главы из «Войны и мира», находя кое-где что-то общее в ней с Наташей Ростовой. И, только возвращаясь из медового месяца, они объявили мамам и всем знакомым о своем супружестве.

- Но брак оказался для Решетовской очень драматичным...

- В марте 1945-го неожиданно вернулось посланное ею на фронт письмо мужу с пометкой: «адресат выбыл». Полетели запросы в часть, но в ответ - молчание. И вдруг в июне звонок из Москвы от тети Солженицына: «Я отнесла ему сегодня передачу...» Эта фраза Наталье Алексеевне сказала все. Кстати, как потом она мне говорила, ее тогдашнее состояние как нельзя более точно Солженицын передал в «Круге первом»: «Сначала были слезы. А затем она узнала, что муж в тюрьме, - и осветилась, повеселела. Какое счастье, что не 25 и не 15! Только из могилы не приходят, а с каторги возвращаются!»

Она умудрялась при существовавшей тогда карточной системе посылать мужу посылки. Экономя, от себя отрывая: сахар, бумагу, карандаши и, главное, книги. Она впоследствии напишет в своих мемуарах: «Покупала по карточкам селедку и меняла ее на сыр и сало». Делала все возможное, чтобы муж на зоне не думал о хлебе насущном... В архиве Решетовской сохранилось 172 тюремно-лагерных письма и 13 открыток Александра Исаевича.

- У Солженицына в «Круге первом» есть фраза: «Если мужья сидят в тюрьме, то вернее всего - изменять им, тогда после выхода они будут нас ценить».

Наталья Алексеевна лелеяла мечту дождаться мужа. Но годы шли, а супруг писал: «Вера в амнистию угасает»... И тут на жизненном пути ей встретился коллега, профессор Рязанского медуниверситета Всеволод Сомов. У него двое мальчишек-погодков, и Решетовская свои нереализованные материнские чувства обрушила на них... Она же еще от Солженицына хотела ребенка. Даже забеременела, но Солженицын все-таки настоял на аборте. Он дал осложнения, и детей Решетовская больше иметь не могла. Да, она была счастлива с Сомовым и, когда говорила, что Бог послал ей этих двух мальчиков, не кривила душой.

- Когда же они с Солженицыным начали строить семейную жизнь заново?

Их общие друзья живут в Москве, и однажды в гостях у них она и увидела освободившегося Александра Исаевича. Она вспоминала, что заговорили они так свободно и просто, будто не было долгих лет разлуки, будто вообще ничего между ними не произошло. Они вышли на улицу, шел мелкий дождь. Укрывшись в каком-то подъезде, Солженицын из кармана пальто достал задачник по арифметике со словами: «Разорви обложку книги - и что-то там увидишь». Она пришла к подруге домой, судорожно расчленила картонку - а внутри посвященные ей лагерные стихи. Ее встреча с мужем перевернула душу и разбередила чувства. Солженицын вновь наполнил ее сознание, она даже Сомова стала называть его именем...

Окончательно они воссоединились во Владимирской области, в поселке Мезиновский. Когда она приехала, Солженицын встретил ее на станции, пока шли, у каждого стожка целовались. Во время одного поцелуя Решетовская так сильно запрокинула голову, что шляпка свалилась. «Как ты похорошела», - не уставал восторгаться писатель.

Тихое житье оборвалось разом - когда Александр Исаевич признался жене, что у него роман с другой Наташей, ставшей впоследствии его второй женой. Для 50-летней женщины это было потрясением. Солженицын деликатно уговаривал ее на развод, но Решетовская ни в какую. В смятенных чувствах она пыталась покончить с собой: выпила 35 таблеток мединала. Спас ее Солженицын. Это случилось на даче ночью: он по обыкновению творил, а Решетовская спала в соседней комнате... Александр Исаевич был нетерпим к малейшему шуму, работал в полной тишине и жену приучил к этому. И вот со стола у него неожиданно упала книга, с грохотом. Поднял ее с пола и вдруг заподозрил - почему жена не выскакивает из спальни, не беспокоится, как обычно: «Что случилось, Саня?» Вбегает в комнату - жена без чувств, а на тумбочке - остатки снотворного. Солженицын срочно вызвал жившего рядом врача, а тот - «Скорую». Три дня она провела в коме, едва выкарабкалась с того света. Три года Солженицын добивался развода. Дав ему свободу, Наталья Алексеевна приехала на их дачу в подмосковной Борзовке и под ореховым деревом выкопала «могилку», положив в нее самую любимую фотографию уже бывшего мужа. Скашивая траву, Солженицын наткнулся на собственную «могилу». И устроил ей скандал: «Как ты можешь хоронить живого и близкого тебе человека?»

Замуж Наталья Алексеевна так и не вышла. У нее были теплые отношения с Натальей Дмитриевной, второй избранницей писателя. При мне она однажды приехала домой к Решетовской, поговорили по душам. Я ушел на кухню, а две Натальи остались наедине. «Что вам сказала Наталья Дмитриевна?» - немного бестактно спросил я у Решетовской. «Она попросила у меня прощения», - коротко ответила она и больше никогда не распространялась на эту тему. А Наталья Дмитриевна и сам Солженицын не забывали Решетовскую. Под конец жизни, когда она лишилась зрения и была практически прикована к постели, Александр Исаевич оплачивал сиделку и делал все возможное, чтобы облегчить ее страдания... Решетовская часто говорила о себе - «у меня жизнь с душою Солженицына». Даже под подушкой держала ключ от своей квартиры: «Если Саня все же приедет, вручу ему этот ключ со словами: «Ты всегда вхож в мой дом».